Обзоры моих мыслей

Страшный реалистичный сон

Такой приснился реалистичный и страшный сон. Реалистичный до крайности — никаких суперчудес, вполне себе жизненная обстановка. Конечно, события этого сна несколько необычны, но и не фантастичны. Сюжет и время во сне шли последовательно и естественно, хотя приснилось мне всё это примерно за час или два. Боль, тепло, ветер, духота и прочее ощущалось как в жизни. Интересно, что чем больше я анализирую этот сон — его персонажей и предметы, тем страшнее становится. И еще мне показалось странным большое количество цифр, в основном — 2, 5 и 10. Вот их значения я пока не могу понять. Если у вас есть мысли по этому поводу, буду рад с ними ознакомиться. Вообще любые аналитические идеи очень приветствуются. Не смущайтесь, пишите.

Сон

Время — вторая половина дня, я на железнодорожном вокзале. Вижу, что с последнего раза, как я был на вокзале, он сильно изменился (я, кстати, действительно там не был несколько лет и понятия не имею, как и что там сейчас). В частности, перенесли места остановки троллейбусов. Мне нужен троллейбус №10, я собираюсь ехать домой. Не могу найти новое место остановки десятого троллейбуса по указателям и в итоге решаю спросить какую-то женщину лет 50. Женщина отвечает невнятно, сама явно не пользуется этим маршрутом. Всё это слышит девушка, Брюнетка. Она подходит и говорит, что покажет мне, где останавливается троллейбус. Замечаю, что Брюнетка красивая, спокойная и соглашаюсь.

По дороге болтаем с Брюнеткой о разной фигне. Садимся зачем-то в троллейбус №5. Я понимаю это только когда мы уже внутри. Брюнетка говорит, что десятый останавливается здесь же. Я пытаюсь выйти, не успеваю и спрашиваю, зачем же мы сели в пятерку. Троллейбус трогается и Брюнетка говорит, что проедем одну остановку и выйдем. Подходит Кондукторша и просит оплатить проезд. У Брюнетки что-то типа проездного, я не вникал. Когда Кондукторша подходит ко мне, я думаю, что вот блин засада, теперь из-за одной остановки платить, хотя мне и не надо вообще в этом троллейбусе ехать. Лезу во внутренний карман пиджака, достаю первую попавшуюся купюру. Это 50 рублей. Кондукторша, сволочь, понимает, что мы ошиблись троллейбусом и выйдем на первой остановке, но спрашивает, нет ли без сдачи. Я достаю 10 рублей двумя пятирублевыми монетами и говорю, что сдачи не надо. Мы выходим.

Досада довольно быстро проходит. Мы садимся в 10 троллейбус. Пока мы едем, темнеет. Перед одной из остановок наш троллейбус долго не открывает двери из-за стоящего перед нами автобуса. Брюнетка начинает требовать, чтобы Водитель открыл двери «прямо здесь». Водитель упирается. Она настаивает. Впереди стоящий автобус трогается. Каким-то образом наш троллейбус слегка задевает его. Никто этого, кажется, не замечает. Я, однако, перемещаюсь в центр салона, ко второй двери и встаю на ступеньках. Водитель так увлечен спором с Брюнеткой, что уже не помнит, что действительно надо открывать двери. Мне это все надоедает и я начинаю прикалываться над ними, комментировать их реплики. Стоящие рядом со мной люди начинают хихикать.

Ко мне подходит девушка. Шатенка, но крашеная. Обнимает меня сзади и прижимается к моей спине. Становится тепло и хорошо. Мне не хочется, чтобы это прекращалось. Я расхожусь в своих приколах все больше, и уже ржут все, кроме Брюнетки и Водителя. Наконец, двери открываются. Обстановка сменяется — люди заходят и выходят. Я теряю Брюнетку из вида. Выхожу из троллейбуса, со мной выходит теплая Шатенка. На улице много людей. Шатенка держит меня за руку. Меня это смущает, мне кажется, что она форсирует события. Я и разглядеть-то ее не успел. К тому же, я пытаюсь найти Брюнетку. Больше я ее не вижу. Ну и ладно, думаю. Остаюсь с Шатенкой. В отличие от Брюнетки, Шатенка оказалась молчаливой — за все время присутствия в этой истории она не произнесла ни слова.

Уже темно. Вышли мы намного раньше нужной остановки — мне нужна была конечная, а из-за Брюнетки мы вышли где-то в середине маршрута. Заходим с Шатенкой в какой-то темный парк. Садимся на лавочку. Неподалеку какая-то Тусовка, слышно музыку и голоса. К нам подходит какой-то пьяный Пацан лет двадцати. Он прикольный и болтливый, прогонять его не хочется, он садится рядом со мной. Неподалеку в темноте стоит красивая Девушка и постоянно смотрит на нас. Сидим так довольно долго и я замечаю, что Шатенка ушла. Я говорю Пацану, что тут была Шатенка, и надо бы ее найти. Он чувствует себя виноватым, соглашается. Мы встаем и быстро идем по направлению к Тусовке. Быстрый шаг переходит в медленный бег.

Девушка, которая смотрела на нас все время, пока мы сидели на лавочке, быстро идет навстречу. Я вижу ее впервые, но она говорит мне: «Лёша, не стоит, там все серьёзно». Терпеть не могу, когда меня называют Лёшей, всю жизнь близкие люди называют меня Алёшей. Но мне непонятно, откуда она вообще знает мое имя. Она пытается меня остановить, хватает за руку, когда я добегаю до нее. Я не останавливаюсь, Девушка не отстает и уже бежит вместе со мной, продолжая держать меня за руку. Сама по себе Шатенка мне не интересна. Мне любопытно другое — откуда Девушка знает мое имя, и что там такого серьезного, и почему мне не надо туда идти.

Подбегаем к Тусовке. Какое-то небольшое одноэтажное здание, перед входом горит лампочка и стоят несколько пацанов и девчонок. Один из них злобно смотрит на нас с Девушкой. Я предполагаю, что это ее Парень и он, скорее всего, считает, что все время, пока Девушка отсутствовала, она была со мной. Мы бежим по направлению ко входу. Когда мы пробегаем мимо Парня, он молча пытается меня схватить. Я легко отбиваю его руку и на бегу говорю ему, что это не то, о чем он подумал.

Останавливаемся перед дверью. Я открываю ее и тут же ощущаю тяжелый удар сзади по голове. Одновременно слышу «дзынь» и понимаю, что это Парень бьет меня чем-то металлическим. Еще один удар. Я падаю мордой вниз. Каждый удар вызывает острую, дикую боль. Еще «дзынь» по почкам, уже когда лежу на земле. И еще по спине. После этого ощущение боли уже притупляется. Я только слышу новые и новые «дзынь» в области туловища и головы. И еще слышу, как кто-то испуганно говорит «кто это, и чего он сделал-то вообще?». Я подумал «Господи, спаси и сохрани. Хотя нет… Пусть лучше меня больше не будет». Дзынь, дзынь, дзынь. Звуки ударов становятся все тише и тише. Перед глазами возникают умиротворенные сцены, сменяющие друг друга: солнечное утро, сухой пасмурный день, аллеи и улицы. Я просыпаюсь.